У меня нет свободной комнаты, заявила дочь, когда я ввалилась с чемоданами в прихожую.
Мам, ты всё собрала? Документы не забыла? Алевтина нервно теребила край платка, стоя у кухонного окна.
Ну что я, уже в маразм впала, да? отмахнулась Галина Степановна, в третий раз копаясь в своей дорожной сумке. Паспорт тут, деньги здесь, таблетки… А халат-то забыла! Лева, где мой клетчатый халат?
В шкафу висит. Мам, может, не тащить его? У Лизки найдётся что одолжить.
Галина Степановна замерла, пристально посмотрела на дочь.
Левушка, я же не на выходные еду. Лиза зовёт погостить, отдохнуть от городской суеты. Воздух там хоть ножом режь, речка под боком. Ты сама твердила, что мне полезно сменить обстановку.
Твердила, твердила… Алевтина отвернулась к окну. Только не знала, что Витька опять работу потеряет. Третий раз за год его под сокращение пустили.
Мать подошла, положила руку на плечо.
А ты мне ничего не говорила. Что случилось-то?
Да что говорить! Новый начальник пришёл, «оптимизацию» затеял. Витьку первым в списке на увольнение поставил. Опыт, стаж всё равно. Берут молодых, за копейки пахать готовых.
Галина Степановна покачала головой, присела на табурет.
Тяжело вам сейчас, вижу. Может, мне остаться? Помочь чем смогу…
Не надо, мам. Поезжай. Лиза ждёт, всё приготовила. Алевтина обернулась, попыталась улыбнуться, но вышло кривовато. Отдохнёшь, силы наберёшься.
Мать хотела возразить, но зазвонил телефон.
Алё? Мам? Это я, Лизка! Как ты, выезжаешь? Я тут всё подготовила, комнату проветрила, постель свежую постелила!
Выезжаю, доча, выезжаю. Лева сейчас на вокзал подбросит.
Отлично! А то я уж забеспокоилась. Мам, я так соскучилась! У нас тут красота яблони цветут, воздух просто сказка. Ты сразу почувствуешь разницу после вашего смога.
Ладно, Лизок. Скоро увидимся.
Галина Степановна положила трубку, взглянула на Алевтину.
Видишь, как рада. Полгода не виделись.
Ага. Очень рада. Алевтина схватила ключи от «Жигулей». Поехали, мам, а то на электричку опоздаешь.
Дорога до вокзала прошла в молчании. Мать пыталась завести разговор, но дочь отвечала односложно, будто мысли её витали где-то далеко.
Левушка, а может, я правда останусь? Чую, тебе сейчас нелегко.
Мам, перестань. Всё нормально. Не первый раз Витька без работы сидит, найдёт что-нибудь.
А на что жить-то будете?
Алевтина резко затормозила на светофоре.
Как-нибудь. У меня зарплата есть, ему пособие начислят. Не с голоду помрём.
Но ипотека-то…
Мам, пожалуйста! Не лезь в наши дела. Взрослые люди, сами разберёмся.
Галина Степановна вздохнула, отвернулась к окну. На душе защемило. Лева никогда так резко с ней не разговаривала. Что-то тут не чисто…
На вокзале, провожая мать к поезду, Алевтина вдруг крепко обняла её.
Прости, мам. Я сегодня как гарнир вчерашний пресная и нервная.
Всё понимаю, доча. Если что звони. Примчусь.
Хорошо отдохни. И Лизке привет передай.
Электричка тронулась, и Галина Степановна помахала дочери в окошко. Та стояла на перроне, пока состав не скрылся за поворотом.
Лиза встретила мать на станции с охапкой ромашек и сияющей улыбкой.
Мамуля! Наконец-то! Она задушила Галину Степановну в объятиях. Как дорога? Не укачало?
Ничего, доехала нормально. Ты-то как похорошела! Загорелая, глазки горят.
Деревенский воздух. Тут жить не в городе, где выхлопными газами дышишь. Пошли быстрее, дом покажу. Ты ж ещё не видела наше новое гнёздышко!
Дом и правда был хорош небольшой, но уютный, с садом и видом на речку. Лиза с гордостью демонстрировала свежий ремонт, новую мебель.
А здесь твоя комната, распахнула дверь в светлую горницу с двумя окошками. Видишь, как уютно? Утром солнышко будит, вечером речную гладь наблюдать можно.
Красота, доча. А где же Серёжа?
На работе ещё. Вечером придёт, обрадуется. Он всё твои пироги вспоминает.
Напеку, не бойся. Галина Степановна присела на кровать, огляделась. Хорошо тут у вас. Тишина, покой.
Да, мам. Мы тут счастливы. Серёжа работу хорошую нашёл, я подрабатываю. Скоро деток заведём.
Вот и отлично! Внуками меня порадуете.
Лиза присела рядом, взяла мать за руку.
Мам, а как там Лева? Звонила ей в голосе что-то не то.
Проблемы у них. Витьку уволили, денег в обрез.
Опять? Да что за невезение! Он же специалист отличный.
Видно, не в коня корм. Лева переживает сильно.
Лиза задумалась, потом предложила:
Может, им сюда перебраться? Работы полно, жильё дёшево. Серёжа поспрашивает.
Не знаю, доча. Они же городские, привыкли. Да и ипотеку как бросать?
Ну да, сложно… Лиза встала. Ладно, мам, отдыхай, а я ужин приготовлю. Серёжа скоро будет.
Вечером за чаем Сергей искренне обрадовался теще. Сидели на веранде, болтали о разном. Галина Степановна чувствовала, как напряжение последних месяцев потихоньку уходит. Здесь, среди заботы и тишины, душа оттаивала.
Прошла неделя. Мать помогала Лизе по хозяйству, гуляла, читала. Каждый день звонила Алевтине, но разговоры выходили короткими и натянутыми.
Как дела, доча?
Нормально, мам. Витька собеседования проходит, может, повезёт.
А ты как? Не валишься с ног?
Устаю, конечно. Но ничего, выдюжу.
Лева, может, я приеду? Чую, тебе тяжело.
Не надо, мам. У Лизки отдыхай. Она так ждала тебя.
Но если помощь нужна…
Мам, всё в порядке. Не парься.
Но Галина Степановна парилась. Голос дочери звучал всё более уставшим, а в последний раз та и вовсе разрыдалась, но быстро взяла себя в руки, сославшись на усталость.
Лиза, я, пожалуй, домой поеду, объявила за завтраком на второй неделе. Что-то мне за Левой неспокойно.
Мам, ты только приехала! Я столько планов на нас построила. Хотела в соседнее село съездить там музей старинный. Да и на речке мы толком не были.
Понимаю, доча. Но сердце не на месте. Чую Леве плохо.
Лиза вздохнула, отставила чашку.
Ладно, мам. Если решила собирайся. Серёжа на станцию отвезёт.
В дороге Галина Степановна не находила себе места. Дурное предчувствие не давало покоя. Пыталась дозвониться до Алевтины телефон не отвечал.
Добралась домой к вечеру. Подъезд показался мрачнее обычного, лифт скрипел зловеще. На площадке достала ключи, но дверь оказалась заперта изнутри.
Лева! Это я! постучала.
Долго не было ответа, затем шаги.
Мама? Ты же у Лизки…
Открывай, доча.
Дверь открылась, и мать увидела осунувшуюся дочь с красными глазами.
Лева! Что случилось?
Да ничего, мам. Просто… вымоталась.
Галина Степановна шагнула в квартиру и сразу поняла что-то не так. В прихожей коробки, на столе бумаги.
Доча, что происходит? Где Витька?
Алевтина опустилась на диван, закрыла лицо руками.
Мам, я не знала, как сказать. Не хотела портить тебе отдых.
Говори, что стряслось.
Витька ушёл. Насовсем. Сказал не может больше, что мы друг другу жизнь портим. К другу переехал.
Галина Степановна присела рядом, обняла дочь.
Ох, доченька… А я-то думала, просто с работой беда.
И с работой тоже. Но это уже не важно. Алевтина подняла голову. Мам, я квартиру продаю. Не потяну одну ипотеку. Покупатели есть, на днях документы подпишем.
А жить где будешь?
Сниму что-нибудь. Комнатушку.
Мать молча переваривала услышанное. Потом спросила:
А может, ко мне? В моей однушке место найдётся.
Мам, у тебя же малюсенькая квартира. Где я там размещусь?
Как-нибудь. На диване поспишь, а там видно будет.
Алевтина покачала головой.
Не хочу тебе мешать. Да и на работу ездить далековато.
А к Лизе не хочешь? Она же звала, говорила работа есть.
Нет, мам. Не хочу на шее сидеть.
До позднего вечера сидели, обнявшись. То говорили, то молчали. Галина Степановна понимала дочери сейчас нужна просто её близость.
На следующий день занялись документами на продажу. Покупатели оказались адекватными, не торговались. Алевтина с облегчением подписала договор.
Знаешь, мам, даже легче стало, призналась по дороге домой. Как гора с плеч. Ипотеку закрою, ещё немного останется. На первое время хватит.
А дальше что?
Дальше как-нибудь. Может, правда, к Лизке махну. Она вчера звонила, опять звала.
Поезжай, доча. Там и воздух хороший, и люди душевные. Работу найдёшь.
Алевтина остановилась.
А ты со мной?
Я-то зачем? У меня тут всё квартира, подруги, врачи…
Но одной тебе будет одиноко.
Галина Степановна улыбнулась.
Не будет. Я привыкла. Да и в библиотеке работа, с подругами встречи… А к вам в гости наезжать буду.
В день отъезда помогла дочери собраться. Та взяла только необходимое одежду, документы, пару памятных безделушек.
Остальное продам или раздарю, оглядела полупустую квартиру. Всё равно не пригодится.
Правильно. Новая жизнь новые вещи.
На вокзале Алевтина вдруг расплакалась.
Мам, прости меня. За грубость, за то, что молчала. Просто стыдно было признать, что всё рухнуло.
Ерунду говоришь. Жизнь только начинается. Галина Степановна крепко обняла дочь. Поезжай, не бойся. Лиза тебе рада будет, Серёжа с работой поможет. А я скоро навещу.
Обязательно приезжай. Буду ждать.
Поезд тронулся. Мать махала, пока вагон не скрылся. Возвращалась домой медленно. В пустой квартире было тихо и немного грустно, но не тоскливо. Она сделала правильно не навязывалась, не цеплялась.
Через неделю позвонила Алевтина. В голосе бодрость.
Мам, представляешь, работу нашла! В местной школе историю преподавать буду. Директор посмотрела мои бумаги сразу согласилась.
Вот и славно! А с жильём как?
Пока у Лизки. Говорит не торопись, пока своё не найдёшь. У них дом большой, места хватает.
Лиза добрая душа. Всегда такой была.
Да, мам. И знаешь что? Я давно так крепко не спала. Здесь… спокойно. Может, это моё место.
Галина Степановна положила трубку, улыбнулась. С дочерью всё будет хорошо. А она останется здесь, в своём мире, но теперь спокойная обе дочки устроились как надо.
Вечером села писать письмо Лизе хотела поблагодарить за то, что приняла сестру, за доброту. Иногда лучшая помощь просто быть рядом без лишних вопросов.
А наутро зашла в турагентство выбирала путёвку на Чёрное море. В её годы тоже можно начинать новую жизнь свободную, интересную. Дети выросли, нашли свой путь. Теперь её черёд жить для себя.
«У меня нет свободной комнаты», сказала дочь. И была права. Нет лишних комнат, как нет лишних людей. У каждого своё место и время. А мудрость родителей понять и принять это.
