Сюрприз, родная, мы переезжаем к моей маме, заявил муж, когда я вернулась из роддома.
Ты что, с ума сошёл? Какой ещё Павел? Мы же договорились Михаил! Миша!
Ольга смотрела на мужа широко раскрытыми от обиды глазами. Больничная сорочка висела на её похудевшей фигуре, а голос, ещё слабый после родов, дрожал от гнева. Игорь стоял у окна, сжимая стакан с остывшим чаем, и избегал её взгляда.
Оль, ну пойми Мама так просила. В честь отца. Для неё это важно. Он для неё был всем.
А для меня нет? Для нас? Девять месяцев мы выбирали имя! Читали значения, спорили, а теперь ты просто передумал? Какое отношение твоя мать имеет к нашему сыну?
Она просто расстроится, если назовём иначе. Говорит, это дань памяти.
Дань памяти это помнить, а не перекладывать на ребёнка! Ольга почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Мы договорились, Игорь! Ты дал слово!
Знаю, прости. Но я не мог отказать, он обернулся, и в его взгляде мешались мольба и упрямство. Давай не будем ссориться. Тебе отдых нужен. Завтра выписка, нас ждут дома.
Он попытался обнять её, но она отвернулась. Слово «дом» прозвучало фальшиво. Ещё вчера она представляла, как войдёт в их уютную двушку, как положит сына в кроватку, которую они с любовью выбирали. Теперь же это слово резало слух.
На следующий день суета выписки заглушила тревогу. Цветы, поздравления медсестёр, конверт с голубой лентой лёгкий, но самый важный груз. Игорь помогал во всём: нёс вещи, открывал дверь машины. Ольга прижимала к груди сына, вдыхая его сладкий запах. Вот оно, счастье. Все ссоры ерунда.
Но когда машина проехала мимо их дома, сердце Ольги ёкнуло.
Ты куда? Мы же проехали.
Мы едем не к нам, бодро ответил Игорь, не глядя на неё. Сюрприз!
Она узнала этот двор, этот обшарпанный подъезд. Здесь жила её свекровь, Галина Степановна.
Какой ещё сюрприз? Игорь, что происходит?
Он заглушил двигатель. В тишине слышалось только ровное дыхание малыша.
Сюрприз, дорогая. Мы переезжаем к маме, сказал он с натянутой улыбкой. Подумал, тебе будет тяжело одной. А она поможет. И с деньгами легче, пока ты в декрете.
Ольга онемела. Воздуха не хватало. Она смотрела на мужа и не узнавала его. Этот человек только что разрушил её мир.
Ты решил за меня? Без разговора? Когда у меня новорождённый на руках?
Оль, я же для нашего блага! в его голосе прозвучала обида. Мама нам комнату освободила, всё приготовила.
Дверь подъезда распахнулась, и на пороге появилась Галина Степановна.
Наконец-то! Игорек, бери вещи, а ты, Оленька, неси внученька. Ой, какой же он славный, наш Павлик!
«Наш Павлик». Всё встало на свои места. Спор об имени, переезд всё было спланировано без неё.
В квартире свекрови пахло лавандой и лекарствами. Комната, которую им «отдали», была заставлена тяжёлой мебелью. Детская кроватка у окна выглядела чужой.
Вот, устраивайтесь! суетилась Галина Степановна. Я всё приготовила. А завтра Игорь остальные вещи привезёт.
Какие вещи? глухо спросила Ольга.
Из вашей квартиры. Мы же её сдадим, деньги лишними не бывают!
Ольга посмотрела на Игоря. Он стоял, потупив взгляд. В его глазах читалось: «Не начинай сейчас».
И она промолчала. Сил не было. Только пустота.
Дни слились в одно. Галина Степановна не была злой она «помогала». Врывалась без стука: «Чего спите? Ребёнка кормить пора!» Перестирывала пелёнки: «Ваше мыло отрава!» Каждый совет был ударом.
Однажды вечером Ольга купала сына в ромашке. Свекровь вошла в ванную.
Опять твои травки! Надо в марганцовке!
Врач не советовал.
Врачи! фыркнула та и высыпала кристаллы в воду.
Ольга выхватила сына. Хватит.
Вечером она ждала Игоря с сумкой.
Мы уходим.
Куда?
Куда угодно. Только не здесь.
Свекровь выскочила из кухни.
Опять капризы? Я для вас всё, а ты
Спасибо, Галина Степановна. Но мы справимся сами.
Игорь! взвизгнула она. Ты позволишь ей так со мной?
Он колебался.
Мама, прости. Мы уезжаем.
Предатель! Чтоб ноги вашей здесь не было!
В машине Ольга плакала. Слёзы облегчения.
Они приехали к её матери, Татьяне Ивановне. Та молча обняла их: «Проходите, чайник на плите».
Первые недели были тяжёлыми. Игорь чувствовал вину. Но Ольга расцвела. Здесь никто не лез в её материнство.
Однажды вечером он сел рядом.
Прости. Я был идиотом. Боялся не справиться. Но я люблю вас. И больше такого не повторится.
Через месяц они вернулись в свою квартиру.
Ольга поправила одеяло над спящим Мишей.
Всё будет хорошо.
Свекровь так и не простила их. Но это была их жизнь. Их крепость. И этого было достаточно.
