Поздний звонок
Не зови их! Слышишь? Ни при каком предлоге!
Это же твой день рождения. Тридцать пять лет серьёзный рубеж.
Плевать. Я их не хочу видеть.
Станислав, сколько можно? Уже десять лет прошло.
И ещё десять пройдёт. И двадцать. Для меня они уже мертвы.
Яна села рядом, взяла его руку горячую, напряжённую. Как всегда, когда речь заходила о родителях.
Алексей звонил. Спрашивал, можно ли прийти.
Игорь да. Один. Без них.
Он сказал, что мама плачет, хочет тебя увидеть.
Пусть плачет. Где она была, когда меня выгнали из дома? Когда я ночевал у друзей по очереди?
Старая история. Яна знала её наизусть: второй курс МГУ, тяжёлая сессия, отчисление. Отец бывший полковник, человек жёстких принципов. «Плюй семью уходи». И Станислав ушёл. Никуда
Ты же справился. Закончил другой институт, работу нашёл.
Сам! Без них! А Игорю потом квартиру купили! И машину. Любимую!
Не злись на брата. Он не виноват.
Я не злюсь. Но родителей, даже на пороге, не хочу видеть.
Яна вздохнула. Пустая беседа, как всегда.
Вечером я мыла посуду, думала о своей маме, которую не видела три года до её последнего вздоха. Я обиделась тогда на её постоянные выговоры, на беспричинные наказания, унижения. Съехала в другой город, сменила номер.
Потом позвонила тётка: мамы нет печёночная болезнь. Одна была в палате.
До сих пор ночью слышу мамин голос:
Яна, прости меня, а она бросала трубку.
Что задумалась? Станислав обнял сзади.
О маме.
Снова себя грызёшь?
Не могу остановиться. Нужно было приехать, хотя бы попрощаться.
Она обделала тебя, Яна! Съела твою стипендию.
Но она была больна. Страсть к крепкому это болезнь.
И что? Это оправдание?
Нет. Но я могла простить. А теперь поздно.
Станислав повернул её к себе.
Не мучай себя. Ты сделала всё, что могла, спасла себя.
А душу потеряла.
Глупости. У тебя самая светлая душа, какую я знаю.
Я поцеловал его в висок, и Яна притянула его к себе. Он не понимал, как жить с виной.
День рождения решили отмечать дома. Гостей пятнадцать близкие друзья, коллеги, Алексей с женой.
С утра Яна суетилась на кухне: салаты, горячее, заказали торт. Станислав помогал резал овощи, накрывал на стол.
Игорь точно один придёт? спросил в разгар готовки.
Пообещал.
Хорошо.
К семи начали собираться гости. Алексей появился в полвосьмого. За ним в дверь протиснулись двое.
Отец седой, прямой, как палка, в строгом костюме. Мать маленькая, в платье в горошек, с коробкой в руках.
Станислав замёрз с бутылкой в руках.
Что это значит?
Станислав, сынок мать сделала шаг вперёд.
Я вас не приглашал.
Мы пришли сами, жёстко сказал отец. У нас есть право!
Вы не имеете права! Алексей, что за
Брат, не крикли. Они же родители!
Мне всё равно! Убирайтесь!
Гости замерли. Ктото с бокалом, ктото с тарелкой. Настала неловкая тишина.
Станислав, не надо, Яна коснулась его руки.
Нет, надо! он вырвался. Десять лет вы меня не знали! Игнорировали мою свадьбу! Не признаёте внука! А теперь пришли?
Мы хотели поздравить, мать протянула коробку. С днём рождения.
Засуньте свои поздравления Мне от вас ничего не надо!
Станислав, прекрати истерику! крикнул отец. Веди себя, как мужчина!
Как вы меня учили? Выгонять из дома того, кто упал?
Ты позорил семью!
Я был студентом! Обычным студентом, не сдал сессию!
Изза гуляний и девушек!
И что? Это повод выгнать сына на улицу?
Мать заплакала. Отец покраснел.
Мы дали тебе урок!
Вы разрушили мою жизнь! Если бы не Яна, не друзья, где бы я был?
Не преувеличивай! Выжил же!
Без вас выжил! И проживу!
Алексей попытался встать между ними.
Слушайте, успокойтесь. Гости же
Пусть идут! Станислав развернулся к двери. Выйти! Оба!
Отец выпрямился ещё сильнее.
Что ж. Теперь я точно знаю, что принял правильное решение. Всё наше имущество достанется Алексею. До копейки! А ты ноль. Пустое место!
Мне плевать на ваши деньги!
Посмотрим, как споёшь, когда нас не будет.
Скатертьдорога!
Родители ушли. Мать всхлинула, отец пошёл, топая шагами. Алексей бросился за ними, чтото говорил, уговаривал.
В комнате повисла тишина.
Извините, сказал Станислав гостям. Семейные разборки.
Да, бывает, ктото попытался разрядить обстановку.
Но праздник испорчен. Гости быстро разошлись. Осталсь только Алексей бледный, расстроенный.
Зачем ты их привёл? устало спросил Станислав.
Думал, вы помиритесь. Мама так просила.
Пусть просит, сколько хочет. Мне всё равно.
Брат, это неправильно. Они уже старые.
И что? Старая индульгенция?
Отец говорил о завещании серьёзно. Тебе ничего не оставит.
И слава богу. Не нужны мне их подачки!
Алексей ушёл. Яна молча убирала со стола. Станислав сел на диван, уткнулся лицом в ладони.
Я поступил правильно?
Не знаю. Но понимаю тебя.
Они даже не извинились. Пришли, будто ничего не было.
Гордыня не позволяет.
А моя гордость? Можно было меня раздавить?
Яна села рядом, обняла.
Нельзя. Но иногда иногда лучше простить, пока не поздно.
Как твоя мама?
Так.
Это другое, Яна. Твоя мама была больна. А мои просто жёсткие люди.
Может, они просто не умеют любить иначе.
Три года прошли. Обычное утро, Станислав собирался на работу. Показала телефон Алексей.
Брат, папа в больнице. Инсульт.
Внутри чтото разорвалось.
Серьёзно?
Врачи говорят может не выжить.
Понятно.
Приедешь?
Не знаю.
Станислав, он папа. Что бы ни случилось.
Положил трубку. Яна смотрела вопросительно.
Папа на грани.
Езжай.
Зачем? Он меня не хочет.
А ты? Хочешь, чтобы он ушёл?
Станислав молчал, вспоминая детство: папа учил кататься на велосипеде, рыбалка на озере, первый класс огромный портфель и папина рука. Когда всё поломалось? Когда защитник превратился в тирана?
Езжай, повторила Яна. Потом будет поздно.
Больница, запах медикаментов. Мама сидела в коридоре маленькая, серая, потерянная. Увидела Станислава схватилась.
Станислав! Ты пришёл!
Обняла. Он стоял, как столб, не отвечая.
Как папа?
Плохо. Врачи не дают надежды.
Можно к нему?
Он в бессознательном. Но, говорят, слышит.
Палата: отец на кровати трубки, капельницы, мониторы. Не строгий полковник, а немощный дед.
Станислав сел рядом, взял сухую руку лёгкую, как птица.
Папа, это я. Станислав.
Тишина. Лишь писк аппаратов.
Я хочу сказать. Я был злобен. Долго злился. За то, что выгнал. За безразличие. За любовь к Игорю, а не к мне.
Рука в его ладони дрогнула.
Но знаешь что? Я тебя прощаю. Слышишь? Прощаю за всё.
Глаза отца распахнулись, мутные, но узнающие.
Папа?
Губы шевельнулись. Станислав наклонился.
Пр пр про
Слово едва слышно, но Станислав понял.
Я прощаю, папа. Всё в порядке.
Отец снова закрыл глаза, но лицо стало спокойным.
Станислав сидел, держал его за руку, говорил о работе, о семье, о внуке, которого дед так и не увидел.
Отец ушёл в ночи, тихо, как во сне. Мама сказала, что он ждал ждал прощения.
После похорон Станислав с Яной сидели дома, пили чай, молчали.
Как ты? спросила она.
Странно. Думал, что всё схлопнётся. А внутри пусто.
Ты правильно сделал, что уехал.
Знаешь, он сказал «простите». Впервые в жизни.
Гордыня рассыпалась перед миром.
Да. И моя тоже.
Яна подняла голову.
Станислав, прости себя за маму. Она бы не хотела, чтобы ты мучилась.
Откуда ты знаешь?
Потому что родители любят своих детей. Даже такие, как мой отец. Посвоему, криво, больно, но любят. И прощают всё.
Яна заплакала. Станислав обнял её, прижал к себе.
Мы оба глупцы. Держали обиды, грызли себя. А надо было просто простить.
Теперь знаем.
Сейчас уже поздно.
Для них так. Но мы живы. И можем жить без этого груза.
За окном шёл снег. Первый в этом году чистый, белый. Как прощение. Как новая страница.
Станислав думал о отце. Как бы они могли помириться раньше. Сколько времени потеряно на вражду.
Но хотя бы успел сказать, хотя бы услышал. И этого уже достаточно.
Буду помнить: прощать мудрость, ведь родители не вечны, их нельзя выбирать…
