**Дневник**
Бабушке осталось недолго, и дом пора продавать Когда в двадцать четыре года Светлана решила остаться жить в дедовском доме, многие качали головами.
Молодая, крепкая могла бы в городе устроиться! А тут старики, огород, нищета, перешёптывались в сельпо.
Но Светлана молча брала продукты и шла домой по пыльной дороге. Её здесь все знали: внучка Ивана Степановича и Татьяны Фёдоровны, студентка, приехавшая на лето да так и оставшаяся. Дед уже плохо соображал то очки потеряет, то забудет, кормил ли кур. Бабка держалась бодро, но давление и одышка выдавали возраст.
Светлана ухаживала за ними: кормила, убирала, возила деда в больницу, вставала ночью, когда бабушку «прихватывало». Дом ветшал крыша текла, печь сыпалась. Но девушка, подрабатывая удалённо и получая дедову пенсию, потихоньку ремонтировала. Соседи помогали: кто крышу подлатал, кто печь сложил. Потом на заднем дворе поставила времянку сама там жила. В тяжёлые минуты гладила кота Пончика, грела руки у печки и думала. Как-то дед, глядя в окно, хрипло произнёс:
Светка, ты у нас как лучина в темноте. Не кинете нас?
Да куда я, дед, ответила она.
Он достал из сундука потрёпанную папку:
Вот, оформил бумаги. Дом, земля. Чтобы не отняли.
Светлана развернула завещание, заверенное в сельсовете. Всё по закону: два свидетеля, глава поселения приложил печать. Она молча кивнула и убрала документ.
Иван Степанович умер в марте. Хоронили тихо пришли соседи, поплакали. Мать Светланы, Ольга, из города наведывалась редко. Зато дядя Виктор нагрянул нежданно с женой, с гостинцами. Он давно жил в областном центре, в коттедже, о родителях вспоминал раз в год, да и то не всегда.
Светлана копала грядки, когда подъехала машина. Виктор вышел в новеньких кроссовках, в лёгкой куртке. За ним его жена Лариса, ухоженная, с длинными ногтями, ёжась от холода.
Мама! бросился он к Татьяне Фёдоровне, стоявшей на крыльце с веником. Вот и мы! Всё никак не получалось, а теперь не смогли не приехать!
Обнял, поцеловал. Бабка смущённо улыбнулась:
Заходите, чайку попьём.
Светлана вошла следом. Виктор кивнул ей снисходительно:
Свет, привет. Всё ещё тут?
На кухне засуетились. Лариса села, не снимая пальто.
Мам, у вас тут колоритно. Но холодно. Разве нельзя батареи провести?
Печка. Всю жизнь так жили, ответила Татьяна Фёдоровна.
Вот именно, вздохнула Лариса. Как вы теперь одна? Тяжело?
Светка помогает, отмахнулась старуха. Хозяйство тянет.
Виктор бросил взгляд на племянницу:
Молодец, конечно. Но тебе бы жизнь жить. Это же не твоё.
Светлана хмыкнула:
Вкладывалась как в своё. В отличие от вас.
Лариса фыркнула:
Ты же на удалёнке сидишь. Где тут вложения? Продукты купить не подвиг.
Крышу чинила. Печь перекладывала. Дом строила.
Самострой, огрызнулся Виктор. Кто разрешал?
Он отставил чашку:
Мам, скажу прямо. Дело не в Свете. Но тебе тянуть это хозяйство непосильно. Да и место тут глухое. Продали бы деньги твои. А жить могла бы у нас. Мы ведь семья.
Светлана медленно поставила чашку:
Пять лет не приезжали. Только открытки в мессенджере. А теперь такие заботливые.
Виктор усмехнулся:
Не тебе судить, девочка. Ты тут временно. Дед приютил скажи спасибо.
Приютил? Светлана встала. Я ночами с ним сидела, когда он заходился кашлем. Я пелёнки ему меняла. А вы даже не звонили!
Это не даёт тебе прав на имущество, ясно?
Татьяна Фёдоровна резко прервала:
Хватит! Я ещё жива. Делить нечего.
Но Виктор уже разошёлся. Он посмотрел на мать:
Мам, ты же понимаешь Всё это твоё. А Света Она, может, и хорошая, но что дальше?
Светлана повернулась к бабке. Та смутилась:
Он же сын. Хочет помочь. Я запуталась. Не дави на меня, Свет.
Лариса добавила медовым голосом:
Ну правда, Свет. Сколько можно тут сидеть? Молодость а ты с курами да капельницами. Ненормально же.
Светлана вышла во двор.
Они остались пить чай.
Через несколько дней:
Что это? спросила она.
Документы. Я продала участок.
В ушах зазвенело.
Кому?
Покупатели из района. Виктор помог оформить.
Там мой дом стоит!
Дом не оформлен. Его как бы нет. А земля моя.
Светлана долго молчала.
Ты подписала, потому что Виктор нашептал?
Он заботится. Он сын. Родной. А ты
А я что?
Татьяна Фёдоровна отвернулась, будто забыв, кто за ней ухаживал.
Не могу ругаться. Уходи.
Бабуля, ты же сама мне доверяла! Я за тобой, за дедом
Так ты и жила тут! На всём готовом!
Попыталась показать завещание. Бабка отмахнулась:
Дед в бреду писал. Недействительно. Дом на мне. Что ты докажешь?
Я тут живу! Это мой дом!
Обратилась к юристу. Та вздохнула:
Трудно, но шанс есть. Завещание оформлено через сельсовет законно, если свидетели в порядке. Нужно доказать, что ты приняла наследство фактически: жила, вкладывалась. Свидетели есть?
Есть. Медсестра, глава поселения, соседка Нина, что стройматериалы таскала. Чеки на кровлю, печника, ремонт.
На первом заседании представитель Виктора заявил:
У истицы нет прав на собственность. Завещание не заверено нотариусом. Имущество принадлежит Татьяне Фёдоровне.
А истец проживала и вкладывала средства? спросила судья.
Из милости. Обязательств не было.
Кто оплачивал ремонт? Кто ухаживал?
Разбирательство затянулось.
Через два месяца суд признал права Светланы на часть участка по завещанию. Продажу отменили. Виктор вернул деньги покупателям.
А бабка
Светочка прости. Не знала, что он с жуликами связался. Хотела как лучше
Ты продала мой дом, бабуля. Хотела как лучше поговорила бы со мной. А не с теми, кто двадцать лет вас не видел.
Давай по-хорошему? Оформлю дарственную. Только ты не сердись на старуху.
Светлана пошла с ней в МФЦ. Оформили быстро.
Она снова взялась за ремонт. По программе провели газ. Бабка сидела у окна, гладила Пончика.
Сильная ты, Светка. Не то, что мой сын. Думала умный, а он гнилой. Плохо воспитала
Глаза её наполнились слезами.
Через две недели на пороге появился Виктор. С бумагами.
Подал иск. Мать была невменяема, когда дарственную подписывала. Я сын имею право.
Суд длился недолго. Светлана предоставила справку: бабка была в здравом уме. В иске отказали.
Она вышла на крыльцо, оглядела дом, огород, вишни. Раньше считала это место своим. Теперь душа была спокойна.
Улыбнулась, повязала платок.
Дела ещё непочатый край.
**Урок:** Родная кровь не всегда родная душа. А дом там, где твои труды и сердце.
