Татьяна, ты не можешь меня бросить! Что я буду делать без тебя?
То же, что и всегда, пить с утра до ночи!
Я хлопнула дверью, села за руль и разрыдалась. Как же так вышло? Ещё год назад наша семья была примером для всех. И, конечно, предметом зависти. Чужое счастье всегда вызывает зависть так уж устроен мир.
Танька, быстро собирайся, бери Степана, у меня сюрприз! И тёплые вещи не забудь.
Мой муж Игорь, которого я в шутку называла Игориус, обожал неожиданности. На этот раз он повёз нас с сыном за город кататься на снегоходах. Его знакомый недавно купил дачу в ста километрах от Москвы. Ну, дачей это было сложно назвать скорее, настоящий средневековый замок с башенками и высокой каменной оградой. Прозвать это забором язык не поворачивался.
Ну как? спросил Игорь, глядя на моё изумлённое лицо.
Знаешь, тут есть что-то… мурашки по коже.
Ты просто замёрзла. Пойдём в зал, там камин.
Внутри замок был ещё страшнее, чем снаружи. Но мужчинам здесь нравилось, а спорить о вкусах я не стала всё равно у всех они разные. Мне не по душе были чучела животных на стенах, хоть Игорь и уверял, что они ненастоящие. От этого они не становились менее жуткими. А вот мужчины спокойно уплетали жареное мясо под взглядом стеклянных глаз кабана. Степан, как настоящий мужчина, бегал с игрушечным мечом, сражаясь с воображаемыми чудовищами. И только я старалась не смотреть по сторонам, а любоваться пламенем в камине.
Возможно, этот день запомнился мне в таких мрачных красках, потому что это были последние часы моей прежней жизни. Позже хозяин выкатит из гаража два снегохода, и один из них унесёт жизнь моего сына. За рулём будет мой муж, который потом не сможет выбраться из ада собственной вины и утонет в бутылке.
Не знаю, почему я оказалась сильнее. Описать ту боль, что я чувствовала каждый день почти год, невозможно. Но я не выплёскивала её наружу. Моя боль была частью меня. Никто из окружающих не страдал так, как я. Люди даже не догадывались, каково мне видеть их счастливые лица.
Иногда мне хотелось присоединиться к мужу и заглушить боль вином. Но я понимала станет только хуже. Пьяный человек ещё более уязвим, а чувства сейчас были нашим врагом. Они рождали гнев, злость, отчаяние. Всё то, чем жил теперь Игорь. Он прятался за этим, как черепаха в панцире, и не желал выходить.
Я не собиралась уходить от него просто сдали нервы. Завела машину и поехала. Снежинки падали на лобовое стекло, будто нарисованные. Я ехала без цели, останавливаясь на заправках, пила кофе в придорожных кафе. Однажды даже переночевала в гостинице.
Не помню, как оказалась в маленьком сонном городке. Остановилась у сквера и сидела, не двигаясь.
Девушка, замёрзнете, постучали в окно.
Мимо шла компания подростков, и я удивилась их участию. Но голос раздался снова:
Ждёте кого?
В полумраке я разглядела пожилую женщину с маленьким белым пуделем. Почему-то вышла и подошла к ним.
Сидите тут давно, мотор заглушён, вот я и забеспокоилась.
Со мной кое-что случилось, прошептала я.
Интересно, почему чужому человеку легче открыть душу? Может, потому что он не станет копаться в твоём прошлом, искать причины и виноватых? Не скажет, как моя мать, что Игорь пьёт, потому что у его прадеда была склонность к алкоголю. Чужой просто выслушает.
А через полчаса я уже сидела на кухне с голубыми занавесками, держа в руках чашку ромашкового чая и мокрую от слёз салфетку.
Казалось, все слёзы я выплакала в первые месяцы после смерти сына. Ан нет они всё ещё были во мне. Просто я устала от пустых утешений и спрятала их глубже.
Таня, я постелила тебе на диване. Отдохнёшь, а потом поедешь дальше в своё «никуда».
Ладно, кивнула я, понимая, что до машины не дойду.
Утром я проснулась с улыбкой. В комнате тикали часы, сквозь шторы пробивался свет, а мой нос облизывал шершавый язык.
Гриша, вспомнила я кличку пуделя. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Ну, или мне так показалось.
Я рассмеялась.
Гриша, не приставай к девушке. Тем более голодной.
В комнату вошла тётя Люба с подносом. Пахло кофе и свежей выпечкой.
Не удивляйся, улыбнулась она. Когда не спится, я готовлю. Сегодня как раз бессонница пришлась кстати. Вот тебе булочки с корицей. Только не хвали их вслух выпечка любит тихую похвалу.
Как это?
Можешь закатить глаза и вздохнуть.
Откусив кусочек, я поняла такие булочки заслуживают любых капризов.
Тётя Люба оставила меня одну, а я вдруг вспомнила, как Игориус приносил мне завтрак в постель, шутя, что боится голодных жён. Иногда это была селёдка не лучшее блюдо для пробуждения.
Но сейчас воспоминание вызвало улыбку, а не боль. Как будто я нырнула в прошлое и вынырнула, глотнув счастья.
Позже мы с тётей Любой стали ближе. Она рассказала, что похоронила сына он погиб в армии, и после этого её брак распался.
Боль со временем стала светлее, сказала она. Теперь мне приятно думать, что в моей жизни была и любовь, и радость.
Я осталась у неё на несколько дней. Игорь нашёл меня по геолокации и приехал, думая, что у меня любовник. Но вместо этого мы обнялись и начали жить заново.
Перед отъездом мы разобрали вещи Степана. Часть отдали в детдом, что-то оставили. Впервые за год мы говорили о той трагедии без слёз. Игорь наконец понял он не виноват.
А через девять месяцев у Степана появилась сестрёнка. Думаю, зачатая в ту ночь.
Когда я сказала Игорю о беременности, он просто поцеловал меня и приложил ладонь к животу.
Жизнь продолжается. И боль, и радость всё становится частью нас. Главное не прятаться от мира, а идти вперёд. Даже если путь кажется невыносимым.
